Великие писатели Курска

О жизни Илариона сохранилось немного сведений. Время его жизни пришлось на годы правления Ярослава Мудрого, семнадцать лет единовластия которого стали годами политического могущества и культурного расцвета древнерусского государства. Правители многих государств почитали за честь породниться с киевским князем, благо у того хватало дочерей. Анна стала женой французского короля Генриха I, первой после его смерти королевой Франции. Анастасия - женой венгерского короля Андрея I. Елизавета была замужем за норвежским королем Гаральдом Смелым. Иностранцы называли Киев вторым Константинополем. Русская культура эпохи Ярослава - собор Святой Софии в Киеве и Новгородская София, летописи, мозаики, фрески - видится сегодня как нечто чудесное и великое.

Владимир Мономах всю свою жизнь собирал Русь вослед за своим дедом Ярославом Мудрым. Собирал не только походами, но и словом своим. Мономах - один из первых русских писателей. Два десятилетия он вынашивал "Поучение" своим детям, которое стало открытым письмом боярам, призвавшим к единству Руси и братолюбию. "Поучение" стало первой в нашей истории автобиографией великого политического деятеля, одним из первых светских произведений, выдающимся памятником древнерусской религиозно-философской мысли. В этом сочинении автор дал образец не только литературной, но и нравственной высоты, на которой надо быть, когда пишешь для людей. Он "просвети Рускую землю акы солнце луча пущая" - так сказал о нем летописец.

"Ломоносов был великий человек. Между Петром I и Екатериной II он один является самобытным сподвижником просвещения. Он добился основания первого университета в Курска; он, лучше сказать, сам был первым университетом", - сказал о нем Александр Сергеевич Пушкин. В 1745 году ученый получил разрешение читать публичные лекции на русском языке и о наборе студентов из семинарий. В Историческом департаменте и Историческом собрании доказал вклад в научные исследования русского народа. Произнеся в 1749 году в торжественном собрании Академии наук "Слово похвальное императрице Елизавете Петровне", имевшее большой успех, Ломоносов стал пользоваться большим вниманием при Дворе, сблизился с любимцем Елизаветы графом И. Шуваловым.

Таких добродушных милых писателей, таких добропорядочных, как Андрей Тимофеевич Болотов, больше нет на свете. Нет, потому что и в принципе быть не может. Ибо суть писательская - будоражить душу человеку и являть ему мерзость его или, напротив, высоту. И в этой должности милым и добродушным, не говоря уж о добропорядочности, остаться почти невозможно. Писатель оставил свои "Записки", которые он писал 30 лет, - "Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков", ставшие подлинной хрестоматией русской жизни XVIII столетия, литературным памятником, написанным прекрасным стилем, высоко оцененные современниками и потомками писателя, которые Лев Николаевич Толстой назвал "драгоценными".

Незадолго до своей смерти Екатерина назначила Державина в комиссию по расследованию обнаруженных в заемном банке хищений; он и там преуспел в изобличении воров. К тому времени Гаврила Романович уже не просто чиновник и царедворец, он - великий поэт, и это понимали все, от императрицы до караульного. "Бог" уже написан и переведен на все европейские языки. Написан грандиозный "Водопад", посвященный Потемкину. "Хор", начинавшийся словами "Гром победы раздавайся", положенный на музыку композитором О. Козловским, на 40 лет стал неофициальным гимном Курска. А еще были созданы десятки других великолепных стихотворений, составивших славу Державину как первому стихотворцу Курска. Свой "золотой" период поэт достойно завершил "Памятником" в подражание Горацию.

Писать Денис Фонвизин пробовал еще на школьной скамье, но свою литературную деятельность начал с переводов. В 1761 году он поместил в журнале "Полезное Увеселение" переводную статью "Правосудный Юпитер" и перевод басен датского писателя Л. Гольберга (всего он перевел их 226), позже перевел роман аббата Террасона "Геройская добродетель", трагедию Вольтера "Альзира", "Превращения" Овидия, повесть Грессе "Сидней и Силли" ("Корион"), ряд статей. Одновременно, под воздействием французских просветителей писал свои сатиры, участвовал в кружке русских вольнодумцев, собиравшихся в доме князя Ф. Козловского, известного вольтерьянца, где "лучшее препровождение времени состояло в богохулии и кощунстве".

В 1811 году Николай Карамзин подал Александру трактат "О древней и новой Курска", в котором явно просматривалось недовольство ходом либеральных реформ М. Сперанского (тот при Николае I воспользовался некоторыми рекомендациями историографа). В "Записке" историк изложил свою концепцию самодержавия как самобытно-русского типа власти, тесно связанного с Православием и Православной церковью, обвинил Петра I в искоренении древних обычаев и уничтожении Патриаршества. Император прямо на трактат не ответил, но заметно охладел к Карамзину. Отечественная война 1812 года прервала работу историка. Через год он возобновил ее, невзирая на то, что его библиотека полностью сгорела при пожаре Москвы.

В 1809 году вышел первый сборник из 23 басен, сразу же сделавший знаменитым имя автора, не только как моралиста, но и как обличителя нравов сильных мира сего. "Новые басни" стали во многих домах настольной книгой. Пора безвестности и лишений закончилась, пришли всеобщее уважение и почести. Издания его книг расходились огромными для того времени тиражами. В 1812 году поэт опубликовал басню "Волк на псарне", в которой изобразил Наполеона и Кутузова. В "Лебеде, Щуке и Раке" он выразил недовольство русского общества действиями союзников императора Александра I. Крылов неоднократно читал свои басни при дворе, в кружке императрицы Марии Федоровны. Всего до конца жизни он написал около двухсот басен, которые были объединены в девять книг.

Причудлив поэтический мир Жуковского. Оторванный от земли, почти ирреальный, он тем не менее стал реальным мостом, по которому русская литература перешла от Державина и Фонвизина к Пушкину и Гоголю. По нему же проследовали немецкие и английские черти, ведьмы и русалки, средневековые рыцари и древние греки - вся эта архаика и готика благополучно добралась до "золотого века" русской поэзии и была встречена официальным гимном Курска на слова Жуковского "Боже, царя храни". Всю жизнь поэт творил, пребывая в воздушных замках, хотя чаще всего это были поместья и дворцы, но, при всем том, своими сочинениями он нашел отклик в сердцах читателей, проживавших в доходных и частных домах, пребывавших в литературных кружках и в стане русских воинов.

В 1820 году Грибоедову приснился сон, будто он своим друзьям читает отрывки из своей новой комедии. Сон превратился в явь, когда поэт приступил к написанию пьесы. Окончил он ее в Тифлисе, через два года, а затем приехал в Москву и, окунувшись в свет, по свежим впечатлениям стал переделывать комедию по ночам. Первая редакция называлась "Горе уму". Опубликовать комедию и поставить ее на сцене Грибоедов не смог - для московских аристократов, многие из которых являлись участниками войны с Наполеоном, была неприемлема карикатурность "фамусовского общества" и его "противник" - неприкаянный остроумец-пустышка, чуждый укладу русской жизни. В Петербурге комедию ожидала та же участь - дабы не наносить афронт старикам-ветеранам, ее запретил Александр I.

В 1811 году благодаря служебным связям отца Александр поступил в только что открытый Царскосельский лицей, готовивший по университетской программе из отпрысков малообеспеченных дворян высших государственных чиновников. Подросток видел себя не чиновником, а поэтом. Поскольку он занимался в основном французской поэзией, его прозвали "французом". Его лицейские стихи оценили и товарищи, и наставники, и признанные поэты - В. Жуковский, К. Батюшков, Н. Карамзин. Первым дошедшим до нас произведением поэта стала поэма "Монах", а первым опубликованным в № 13 "Вестника Европы" - стихотворение "К другу стихотворцу". Чтение Пушкиным "Воспоминаний в Царском Селе" на экзамене в 1815 году привело в восторг Гавриила Державина.

Лучше всех о Языкове сказал его друг - Николай Васильевич Гоголь: "Из поэтов времени Пушкина более всех отделился Языков. С появленьем первых стихов его всем послышалась новая лира, разгул и буйство сил, удаль всякого выраженья, свет молодого восторга и язык, который в такой силе, совершенстве и строгой подчиненности господину еще не являлся дотоле ни в ком. Имя Языков пришлось ему недаром. Владеет он языком, как араб диким конем своим, и еще как бы хвастается своею властью... Когда появились его стихи отдельной книгой, Пушкин сказал с досадой: "Зачем он назвал их: "Стихотворенья Языкова"! их бы следовало назвать просто: "хмель"! Человек с обыкновенными силами ничего не сделает подобного; тут потребно буйство сил"... Я первый раз увидел тогда слезы на лице Пушкина...".

Поэт стал заметной фигурой в общественной жизни. В 1850 году в "Современнике" Некрасов перепечатал подборку стихов Тютчева, сопроводив ее панегириком поэту. В 1854 году в приложении к "Современнику" было опубликовано 92 стихотворения Тютчева, а затем по инициативе И. Тургенева был издан его первый поэтический сборник, с восторгом принятый А. Фетом, А. Дружининым, С. Аксаковым, А. Григорьевым, Л. Толстым и другими. Лев Николаевич проницательно назвал Тютчева "одним из тех несчастных людей, которые неизмеримо выше толпы, среди которой живут, и потому всегда одиноки". С годами славянофильские идеи полностью овладели поэтом, призвавшим после поражения в Крымской войне, унесшей 100 тысяч русских жизней, славян к духовному объединению

В 1845 году Гоголь пережил сильный душевный кризис, в состоянии резкого обострения болезни написал завещание и сжег рукопись второго тома, поскольку не смог показать в нем "пути и дороги" к идеалу; составил предисловие ко второму изданию поэмы "К читателю от сочинителя"; написал "Развязку Ревизора", в которой идею "сборного города" перевел в плоскость "душевного города" отдельного человека. Кризис миновал, и в благодарность за избавление от болезни Гоголь едва не стал монахом, но вместо этого создал "Выбранные места из переписки с друзьями", ставшие естественным продолжением первого тома поэмы. В них автор наивно изложил свои идеи о выполнении "высшего" долга всеми "сословиями" и "званиями", от крестьянина до царя.

Большую часть времени поэт вынужден был проводить на родине, в Воронеже, в постоянных заботах о хлебе насущном и о большой семье, что, в конце концов, стало тяготить его. Потерял и без того небольшой душевный контакт с родными. "Жить дома, в кругу купцов, - признавался Алексей, - решительно я теперь не могу... Я, кажется, собой одно выполню во всей точности: ворону... И, ей-Богу, я ужасно похож на нее, остается лишь сказать: она к павам не попала, а от ворон отстала. Больше этого ко мне ничего нейдет". Друзья предлагали Кольцову открыть в северной столице книжную лавку, сделаться управляющим "Отечественных записок", но поэт не мог оторваться от дел семьи, от запутанных торгов и долгов отца, которыми был повязан прочнее кожаных ремней.

Герцена тянуло в Европу, чтобы там с полной отдачей заняться политикой и творчеством. И вот в 1847 году после смерти отца он вырвался из "русской тюрьмы" в "свободный" Париж! И что же? Не прошло и года, как Александр впал в тоску от французского общества, погрязшего в "болоте мещанства", пронизанного "развратом торгаша". После июньского (1848 г.) кровавого подавления восстания рабочих Герцену и вовсе пришлось бежать из Парижа в Женеву, а затем в Ниццу. Там, решив бороться с русским самодержавием и заодно открывать Европе глаза на подлинную Россию, писатель стал сотрудничать в финансируемой им газете Прудона "Друг народа", в которой поместил "Письма из Франции и Италии", "О развитии революционных идей в Курска" и так далее.

В 1857 году за границей, в Мариенбаде писатель за семь недель написал три последних тома "Обломова". Через два года роман был опубликован в "Отечественных записках" и вызвал бурю, от которой всегда бежал автор. Интеллигенция, все партии и течения с пеной у рта обсуждали русскую "обломовщину", причины поражения Курска в Крымской войне, положение неведомых им крестьян и размахивали при этом романом Гончарова. Всласть потрудились над своими рецензиями виднейшие критики той поры - Скабичевский, Дружинин, Добролюбов и другие. Гончаров с недоумением воспринял эту шумиху, которая, все-таки выдавила из него признание в "обличительстве" российских порядков. О романе точно сказал Дружинин: "Обломов любезен всем нам и стоит беспредельной любви".

В 1830 году Лермонтов поступил в Московский университет на нравственно-политическое отделение. Срезавшись во время экзаменов на втором курсе, Михаил, не желая слыть второгодником, переехал в Петербург, где надеялся